Декабрист по любви, или Затерянный во времени

Мы начинаем расследование судьбы имения Петра Григорьевича Каховского, спрятанного от посторонних глаз (и исторической справедливости) в укромном уголке Смоленского района. По загадочному стечению обстоятельств оно до сих пор не превратилось из сельского клуба в музей…

 

Текст – Инна Петрова

Фото – Павел Якушев

Таинственная усадьба

На самом деле, написанию этой статьи предшествовала череда необъяснимых событий, которые легко и непринужденно начали сплетаться в один стремительный клубок… Все началось с того, что мне предложили принять участие в осеннем концерте в православный праздник Веры, Надежды и Любви и матери их Софии в деревеньке Жуково Смоленского района. Оговорюсь, что ранее я бывала здесь, но ни разу – в доме культуры этой деревни. И вот ухабистая дорога в сумерках привела меня к воротам какого-то заброшенного ремонтного предприятия. «Не доезжая, свернете направо и сразу увидите наш клуб, - пояснили местные. – Он у нас в одной старинной усадьбе находится». Кручу руль вправо, медленно вплывая под сень златоглавых деревьев… И – о, чудо! Здесь, в самом укромном уголке деревни спряталась самая настоящая старинная усадьба! С деревянными резными синими колоннами, где над боковым крыльцом - изящное старинное металлическое витье кованого кружева. Очарованная этим открытием и красотой «синеглазого» фасада, разглядела мужской портрет-гравюру на стене. И мемориальную доску, на которой значится, что два века назад это имение принадлежало декабристу Петру Григорьевичу Каховскому. Весь вечер меня не покидало чувство, что кто-то делает невидимые знаки, пытаясь о чем-то сказать: перед самым концертом вдруг отключилось электричество, а во время одной из песен под гитару в холодный зал впорхнула бабочка и уселась на плечо певицы… Казалось, этот дом чуть слышно вздыхает, слушая наши песни и музыку. Таким было мое первое знакомство с затерянным в Жуково старинным домом декабриста Каховского, казненного за убийство Милорадовича совсем молодым…

Горькая любовь и страшная казнь

Похоже, что еще до его появления на свет история уже пыталась стереть следы присутствия в этом мире будущего возмутителя спокойствия Петра Григорьевича Каховского. Немногочисленные исследователи биографии декабриста отмечают поразительную скудость источников, выявленных за последние (более, чем полтора) столетия… «Невольно сложилось убеждение о преднамеренных действиях каких-то неизвестных, но влиятельных лиц, сделавших все возможное, чтобы не допустить печатных публикаций об этой фамилии», - пишет в своем первом документальном повествовании о декабристе Петре Каховском его биограф Геннадий Кудинов. Действительно: злой рок давно довлел над этим родом. Злой рок неисправимых ошибок, провалов в карьере, безденежья и долгов. Не везло ни деду, ни отцу, ни сыну… Особенно сыну. Пылкому юноше, начитавшемуся в большой библиотеке родительского дома романтических книг о великих воинах и их подвигах, не повезло еще и в любви. Именно так: не только политические убеждения, но, главным образом, несчастная любовь толкнула Пьера (как звала его та самая Софья, чей отец воспротивился их свадьбе) «на самые крайние поступки»… Итог: страшная, мучительная и позорная казнь на Сенатской площади в июле 1926 года. Причем, как отмечают многие источники, несмотря на то, что первоначальный приговор (четвертование!) царь Николай счел варварством и «смягчился» до повешения, расправа над Каховским была одной из самых изощренных. Эшафоты строились наспех, в момент повешения веревки у троих из декабристов оборвались – Рылеев, Каховский и Муравьев-Апостол рухнули в яму, пробив доски тяжестью собственных тел. Палачам пришлось вешать их дважды… Это было два века назад. Но, похоже, душа декабриста все еще взывает к справедливости. И хочет вернуться из небытия: чтобы о ней хотя бы помнили.

Эта старая печь-камин «помнит» Каховского и позапрошлый век.

«Я не могу расстроить папА!»

А вторая наша встреча с загадочным домом состоялась при свете дня, под аромат антоновских яблок и вблизи от старинного камина, к плиткам которого когда-то прикасался сам декабрист…

- Здесь когда-то была красивая решетка, которой уже нет, - рассказывает заведующая домом культуры Наталья Николаевна. -  Это родительский дом Каховского, здесь еще отец его жил. А домом культуры он является с 1954 года. Когда-то тут библиотека местная была, как раз в этой комнате. Однажды чуть не сгорела, но повезло, вовремя потушили. Дом чудесным образом пережил революции и войны… Перепланировки тут были, само собой. Чего тут только не было… Сумасшедшие дискотеки на 100 человек (из Печерска многие приезжали сюда, драки происходили дикие). Кино тут показывали долгое время. Конечно, мы хотели, чтобы усадьба превратилась в музей, чтобы стала частью туристического маршрута, писали запросы в область. Но пока никто не откликнулся. Хорошо хоть, удалось отремонтировать крышу - через областной комитет по защите памятников. Как известно из официальных документов, последними владельцами дома были Гернгроссы (именно им перед отъездом в Санкт-Петербург в 1824 году Петр Каховский заложил свое имение). А что касается трагедии Петра Григорьевича… так в ней любовь виновата»

Совсем недавно в этом зале были кино и танцы

 

Любовь виновата

«Начавшийся в Крашневе смоленский роман неожиданно окончился, и, как показали дальнейшие события, навсегда. В десять январских дней 1825 года. Но последствия его для жизни Каховского оказались роковыми, - пишет в своем исследовании Геннадий Кудинов. - Натолкнувшись на  решительный отказ, мучимый догадками о поступке Софьи, Каховский с мрачным видом потерянно бродил по зимнему Петербургу. И вслед за ним, уподобляемая черной тени, уже ходила легенда, передаваемая из уст в уста и дошедшая до нашего времени благодаря сохранившимся запискам современников, рассказывавшая о нем, как о страшно одиноком человеке, «втором Занде», «по какому-то отчаянию» готовом на самые крайние поступки…».

И дело было вовсе не в том, что его любовь была не взаимна. Нет. Просто очаровательная Софья Салтыкова не посмела ослушаться своего отца, коим был тайный советник Михаил Александрович Салтыков (1767–1851). Он происходил из знатного боярского рода, занимал положение при императорском дворе (был действительным камергером), входя в круг близких друзей Александра I. Высокородный «папА» категорически воспротивился против кандидатуры Петра Каховского, потомка обедневших дворян, к тому же, вольнодумца… А примерная дочь не хотела его расстраивать. Кого же предпочла ветреная Софья безумно влюбленному в нее Пьеру, отчаянно умолявшему составить его счастие, пойти против отцовской воли? Ведь, как пишут историки, она «была натурой пылкой, простодушной и не лишенной при этом тонкого ума». Может, просто не слишком сильно любила?...

По словам работников Дома культуры, эта дверь сохранилась со времен детства Каховского.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     

Продолжение в следующем номере.