Авторский рассказ «Рыбка»

Самое важное в жизни — не то большое, до чего додумались другие, Но то маленькое, к чему пришел ты сам.

Харуки Мураками

 

Урок заканчивался. Тишину нарушали только скрип перьев и мерное щелканье чернильниц, недовольно отдающих фиолетовую драгоценную жидкость этим противным первоклашкам. Наконец, звонок-колокол вспугнул нависшую дрему класса. Первоклашки зашевелились. Моя любимая подружка Галка Капель, сидевшая впереди меня, повернулась вполоборота и шепотом спросила:
— Пойдем пить водичку? Я кивнула.
Урок закончился, и мы помчались. Мы обожали бегать по коридору, а еще более по чугунным красивым лестницам нашей школы. До революции здесь была гимназия, но нам тогда было все равно. Мы непременно должны были как можно скорее добежать до бачка на втором этаже, который стоял в конце коридора. Бачок этот призывно манил всех. Он благородно отдавал свою воду кружке, а та, в свою очередь, добродушно позвякивала о кран. Иногда воды не было. Но кружка была всегда. Чаще всего мы просто не успевали за перемену попить, но нам особенно и не хотелось. Главное, наверное, было потолкаться с другими, поглазеть на старшеклассников, послушать, подсмотреть их привычки, и со временем присвоить себе.
С Галкой мы дружили с детского сада. В отличие от меня, она была озорная, несобранная, вечно перепачканная чернилами во всех немыслимых местах. Ее белокурые пушистые волосы всегда были растрепаны, а школьный фартук частенько порван. Я ее обожала, она была верной и доброй подружкой.
Присматривать за мной было некому. Каждый день после школы я должна была идти к маме на работу. И вот тут начиналось! Если погода была хорошая, мы c Галкой бродили по городскому саду с французским названием Блонье, прижившимся неизвестно когда. И обязательно должны были зайти в «наш» магазин, который находился на первом этаже нового красивого дома с башенкой, где жила Галка. Это был самый любимый гастроном жителей нашего города. Жаль, что сейчас там разместился скучный сетевой магазин-клон . Представляю, если бы «Елисеевский» в Петербурге или Москве оккупировал Макдоналдс. Вот удивился бы мир! Гастроном был огромный и казался нам дворцом. Высокие, красивые потолки, блестящие стеклянные витрины, разлапистые люстры на потолке создавали настроение праздника. Здесь всегда были лучшие продукты и разные вкусности. «Красные шапочки» и «мишки косолапые» будоражили воображение и рождали мечты, пестрые этикетки чая и кофе притягивали взгляды и создавали настроение загадочной взрослой жизни. Но было в этом магазине то, чего не было нигде. Посередине зала стояли зеркальные столбы! Мы обходили все зеркала, любовались собой исподтишка, уже тогда понимая, что открыто этого делать не следует. А вот рожицы корчить — это, пожалуйста, сколько угодно! Потом наступал момент показать себя приличными девочками. К нашей радости, в магазине работала Галкина мама. Она продавала самую вкусную газировку на свете, всегда была серьезной и строгой. Но фартук, надетый поверх халата, умелые, мягкие движения рук, извлекающие волшебный напиток и доброе лицо, как у моей подружки, обещали нам только хорошее. Я здоровалась негромко и сдержанно, как меня учили, а Галка быстро сообщала ей о своих успехах. Изредка мама угощала нас газировкой. Это было маленькое счастье, которого мне хватало на весь день.
— А пойдем ко мне, посмотрим телевизор! – следовало предложение от Галки каждый день. Это была еще одна удача. Телевизоры только появились, стоили дорого и их почти ни у кого не было. Мы приходили к Галке, включали телевизор и с тупым обожанием смотрели на телевизионную сетку. Иногда там что-то гудело, щелкало, даже недолго слышалась какая-то музыка. Откуда-то из глубины квартиры появлялся дед, садился в кресло и тихо дремал. Он никогда не ругал нас, а мы его и не замечали. Потом из школы прибегала Галкина старшая сестра Таня. Она была полной противоположностью моей Галки: очень красивая, опрятная и строгая.. Татьяна сразу выключала телевизор, и шоу заканчивалось.

Я бежала к маме в институт, обедала, иногда делала уроки у нее в кабинете, потом шла в читальный зал, где мне давали замечательные детские книжки только после того, как я озвучивала оценки за день. И начинались «мои университеты». Изредка библиотекарь просила принести тетрадки. Видимо это был договор с моей мамой. За тройки никто не ругал. Если домашнее задание было выполнено грязно и с ошибками, просто приходилось переписывать два-три раза. Я не сопротивлялась, сама виновата. Мне даже бывало стыдно перед этой женщиной, она была так добра, рассказывала интересные истории про писателей, познакомила меня с моим любимым Незнайкой и девочкой Суок. А я такая грязнуля-пачкуля! И я старалась. Со временем все как будто само собой стало получаться красиво и правильно. А читала я и так лучше всех в классе. Постепенно моими героями становились капитан Немо, дети капитана Гранта и летчик Алексей Маресьев.
Переменка закончилась. Мы вернулись в класс. Учительницы не было. Первоклашки не скучали и резвились в свое удовольствие. И только Зена Кантор, который сидел за мной, как всегда мирно берег свое тучное тело от случайных толчков и других неожиданностей. Зена был очень важный. Он играл на скрипке на наших утренниках и никогда не позволял себе глупостей. Мы с Галкой любили покачаться в проходах между рядами, взявшись обеими руками за края парт. Было весело, но это быстро надоедало. Я решила присесть и громко хлопнула крышкой парты, учительницы же в классе не было!
— Не стучи крышкой! – лениво сказал Зена, повторив слова нашей Любови Тимофеевны. Мы с Галкой рассмеялись и стали еще громче хлопать. К нам присоединились другие первоклашки. Грохот стоял невообразимый. Я в очередной раз подняла крышку, чтобы от души ею стукнуть, и вдруг увидела под своей партой рыбку-точилку. Это была рыбка Зены. К зависти многих наших одноклассников, он был единственным обладателем не только скрипки, но и этой замечательной рыбки-точилки. Зена каждый день доставал ее из пенала и клал на парту. И никогда никому не давал поточить ею карандаши. Никогда. Я незаметно зажала ее в свой кулачок, вылезла из-под парты и украдкой стала разглядывать это серо-зеленое совершенство. Галка, повернувшись ко мне, тоже наблюдала за слиянием меня и рыбки в одно целое. Каким-то волшебным движением рыбка нырнула в карман моего школьного фартучка и уснула. Галка, ничего не сказав, отвернулась.
Стремительно вошла в класс Любовь Тимофеевна. Аккуратно зачесанные назад седые волосы, собранные в пучок, строгое платье цвета какао с белым кружевным воротничком, всегда безукоризненно сидевшее на ней, туфли на каблуках – все как обычно. Но глаза и лицо были как будто не ее. Казалось, в класс вошла какая-то молодая девушка. Поведение ее было странным. Наша учительница сияла от счастья. К нашему удивлению, она даже не увидела тайфуна, который носился в этот момент по классу. Ни замечаний, ни строгих нареканий, словом, того, что должно было нас присмирить и пристыдить, не последовало. Мы ничего не понимали, но притихли. Никто не садился. Она встала посередине класса и торжественно-громко произнесла:
— Дети! Сегодня в нашей стране произошло важное событие. Впервые человек полетел в космос. Этот человек — наш земляк, Юрий Алексеевич Гагарин. Запомните этот день — 12 апреля 1961 года. Это большой праздник для всего человечества. И сейчас мы пойдем на митинг.
Мы не особенно понимали, что такое космос, хотя и слышали уже про собачек Белку и Стрелку, которые там побывали. Еще больше смущало слово «митинг». Но, глядя на нашу Любовь Тимофеевну, понимали, что надо радоваться. Мы засмеялись, кто-то захлопал в ладошки, началась веселая детская суета.
И вдруг раздался громкий, капризный плач Зены.
— Что случилось? — как то быстро и отстраненно спросила учительница. Всем хотелось на митинг.
— Точилка-а-а! Пропала моя точилка! – вопил Зена к моему ужасу, не называя ее «рыбкой», а какой-то «точилкой»!
— Сейчас найдем,— спокойно сказала Любовь Тимофеевна. Она усадила всех, кроме нас, сидящих с Зеной на одном ряду. Он рыдал. А мы стали дружно искать рыбку-точилку под партами. Мой сосед Сашка пытался приподнять тяжеленную парту. Казалось, его рыжие вихры сейчас треснут, а веснушки рассыпятся по полу от напряжения. Сначала я даже не поняла, что мы ищем ту самую рыбку, которая спит у меня в кармане. Просто забыла. А когда вспомнила, мысли-молнии уже толкались в голове и принимали решение за меня. Кажется, я уже собралась тихонько достать ее и отдать Зене, как вдруг снова раздался его крик:
— Я знаю, это Сашка Озеров украл точилку. Он всегда просит ее у меня.
— Дурак, не брал я твою точилку, мне папа скоро купит! — закричал Сашка и тоже заплакал.
— У тебя нет папы и не было никогда, — вопил Зена. В классе вдруг стало тихо.
Теперь всхлипывали оба. Все знали, что у Сашки нет папы, но он всегда рассказывал про него какие-то правдивые истории. Иногда верилось, что Сашкин папа существует. А как может быть иначе?
«Ну уж нет, теперь я ему рыбку не отдам. Пусть Зена будет без рыбки. У него и папа, и скрипка есть, да еще и рыбку ему. Хватит с него. Нечего глупости говорить», — справедливо рассудила я. В тот момент я совсем не подумала о Сашке. А чего о нем думать? И так все ясно, ну и что, что его обвинили, он же рыбку не брал!
— А сейчас все встаньте, подойдите к доске и повернитесь лицом к классу, — скомандовала Любовь Тимофеевна всему нашему ряду.
Думать было некогда, нас ждал митинг. И наша совсем немолодая учительница в своем строгом платье назидательно стала нам сообщать, что пропавшая точилка обязательно найдется, что некоторые люди иногда берут чужие вещи, даже могут украсть и портят себе жизнь. Не очень понимая, что такое «портить жизнь», я сразу представила себе те огурцы, про которые мама как-то сказала «они испортились». Огурцы были противные, серо-зеленые, очень скользкие, и на них сидела муха. «Ну и пусть», — подумала я. Мух я не боюсь, а жизнь представлялась мне совсем по-другому. И как ее можно испортить? Все стоявшие равнодушно внимали, не очень понимая, наверное, что вообще происходит. В этот момент я вдруг почувствовала, как моя подружка Галка, стоявшая со мной рядом, крепко сжала мне руку. Я тоже ответила ей пожатием, дескать «знай наших». Рыбка мирно дремала в моем кармашке.
Мы построились парами и дружно пошли на митинг. Идти было недалеко, наша школа находилась в самом центре города. Солнце радовалось вместе с нами и щедро заливало площадь, даже лужи звенели и улыбались. Я думала только о том, чтобы не испачкать свои новые ботиночки. Мама сказала, что это «Цебо» и их надо беречь. Митинг прошел быстро, взрослые что-то говорили, часто слышалось «Гагарин. Юрий Гагарин».
— Пойдем погуляем, а потом посмотрим телевизор, — предложила я Галке.
— Я не хочу, мне надо домой, — твердо сказала она и быстро стала удаляться, даже не взглянув на меня. А я побежала к маме на работу.
Что творилось в вестибюле! Студенты что-то оживленно обсуждали и не расходились. Мама встретила меня необычно строго:
— Я тебя жду. Юрий Гагарин полетел в космос. Пойдем скорее в кабинет ректора. Все уже там, по телевизору будут показывать, — резко рубила мама словами, как будто там ждали только меня. Она крепко схватила меня за руку, я едва успевала за ней. Конечно, мне ни разу не приходилось бывать в кабинете у ректора, но слово «ректор», которое всегда произносилось многозначительно, с каким-то особым напором, действовало даже на меня усмиряющее.
В коридоре плотно стояли люди, повернувшись в одну сторону, и почему-то смотрели на дверь. Оказалось, дверь была открыта, и все смотрели из коридора в глубину помещения. Там работал телевизор. Не помню, как мы оказались внутри. Просторный кабинет тоже был заполнен людьми. Какой-то высокий парень вдруг подхватил меня и посадил прямо на шкаф у противоположной стены. Мне было видно все: и экран телевизора, и благородная седая голова ректора, и все стоявшие. По телевизору что-то говорили, я не очень понимала, ЧТО, и почти не смотрела на экран. Мне гораздо интереснее было рассматривать всех сверху. Воздух был наполнен чем-то новым для меня, в нем разливалось какое-то необъяснимое напряжение, которое прерывалось негромкими, но чувственными восклицаниями: «Да-а!», «О-о!», «Земляк!» и таким уже знакомым словом «Гагарин!». Вдруг все стали аплодировать, пожимать друг другу руки, похлопывать по плечам, даже обнимать соседей. Кто-то негромко крикнул: «Ура, Гагарин!». Ректор улыбнулся, и все подхватили. Я тоже кричала «Ура!» и хлопала в ладошки.
В этот день мне почему-то разрешено было после обеда остаться в институте до конца рабочего дня. И все заходившие в кабинет люди улыбались, что-то возбужденно объясняли друг другу, шутили, тревожились, смеялись. А я радовалась больше всех, у меня в кармане лежала любимая рыбка. Иногда я опускала ладошку в карман, нащупывала ее шершавый остренький хвостик, пробовала лезвие и замирала. Не знаю, почему, но мне совсем не хотелось доставать ее, рассматривать и, тем более, точить карандаши.


По дороге домой мама объясняла мне, как будто разговаривая сама с собой, что впервые человек поднялся в космос, это очень далеко и очень трудно, и что Юрий Гагарин совершил подвиг.
— А почему это подвиг? — спросила я.
— Потому что подвиг — это когда, человек делает очень важное дело. Может быть, ему иногда и не хочется этого делать, он даже может погибнуть, но он должен это сделать для других людей.
— И тогда его все будут любить, как Юрия Гагарина? — не унималась я.
— Ну да, — сказала мама и добавила, — если узнают.
— А если не узнают? — я совсем ничего не понимала.
— Что не узнают? — рассердилась мама.
— Ну, человек сделает что-то важное и хорошее, а никто не узнает? — я уже чуть не плакала. Как мама не понимает?
— Значит он просто хороший человек. И ему будет легко жить.
Утром я прибежала в класс раньше других. Быстренько достала рыбку, которая легко вынырнула прямо на стол учительницы. Я посмотрела на сокровище в последний раз. Мне показалось, что рыбка наконец-то проснулась и лукаво подмигнула. Может она тоже прилетела из космоса?
Едва я села за свою парту, как вошла Любовь Тимофеевна. Мы поздоровались, она положила журнал на стол и вышла. Друг за дружкой, по одному и парами, вприпрыжку и не торопясь, молчаливо и громкоголосо в класс входили, вбегали, заскакивали мои одноклассники. Дежурные поливали цветы. Моя подружка Галка незаметно прошмыгнула и села за свою парту. Как будто меня вообще не было в классе!
Любовь Тимофеевна внимательно осмотрела всех и начала урок:
— Здравствуйте, садитесь. Все готовы к уроку чтения? Кстати, Зена, твоя точилка нашлась. Наверное, уборщица вчера увидела ее, когда убирала класс и положила мне на стол. Забери ее, — и она протянула рыбку Зене. Я покраснела и опустила голову.
— Откройте книги. Читать начнет…, учительница назвала мое имя и положила руку мне на плечо. Буквы весело танцевали и дружно выстраивались в слова.
— Молодец! Отлично! — Любовь Тимофеевна снова была у своего стола.
Урок пролетел. Звонок-колокол важно гремел на всю школу.
— Чего толкаешься? —мой сосед Сашка повернувшись, скорчил рожицу Зене.
— Хочешь мою точилку? На, возьми, пока тебе папа купит, — и Зена протянул рыбку Сашке. Сашка ошалело взглянул на Зену, улыбнулся и посмотрел вокруг. Казалось, ничего не произошло, но класс, на минуту оцепенев, задышал, забурлил, как бы стряхивая с себя что-то опасное и чужое. Как будто тяжелая волна отступала, забирая с собой все ненужное из этого ясного апрельского утра.
— А мне можно? — неуверенно промямлила я.
— Конечно,— и Зена благодушно улыбнулся.
Галка снова раскачивалась на руках между рядами и смеялась.
— А пойдем сегодня смотреть телевизор?
— Только сначала зайдем в магазин, посмотримся в зеркало, — обрадовалась я. Мне было легко.
Все-таки, как здорово, что Юрий Гагарин полетел в космос !

 

Автор: Татьяна Архипова
Фото: Александра Шлёмина